Главная

Полезные ссылки

Женская Латина

Бальные туфли

Обувь для бальных и социальных танцев...
Народная обувь

Народные туфли

Характерная и народная обувь для танцев...

Статьи и Публикации

Главная » Статьи » Культура и искусство

Художестенный спектакль
Художестенный спектакль
Родоначальник нового типа
сценических художников-режиссеров»
Так назвал К. С. Станиславский Симова, которому суждено было   стать   не  только   одним  из   создателей  Художественного
театра, но и практически бессменным автором оформления всех спектаклей первых десяти лет МХТ.
С МХТ начинается .новый этап русского сценического искусства. Человек предстал в спектаклях этого театра во всей сложности и многогранности, он раскрывался в глубоких связях с окружающим миром и с другими людьми. Его характер, поступки, судьба во многом обусловливались самыми разнообразными обстоятельствами. В том числе и внешней средой, которая человека окружает.
Правдивое изображение жизни на сцене, которое стало главной задачей МХТ, было осуществимо только при достижении художественной целостности спектакля, когда усилия всех его творцов согласованы и точно направлены. Так возник новый театр — театр XX века, утвердивший взгляд на спектакль, как на единое художественное произведение. Так был вызван к жизни первый человек нового театра — режиссер. Первыми режиссерами в современном понимании этого слова стали Станиславский и Немирович-Данченко. Симов самозабвенно проводил их замыслы в сфере декорационной. Он создавал на сцене реальную, предельно достоверную обстановку, в которой живут герои пьесы. Ненависть к сценической фальши во всех ее проявлениях питала пафос абсолютной подлинности всех вещей, которые приносились художником на сцену.
Продолжая традиции передвижников, Симов старался «театр наполнить жизнью». Начиная работу над спектаклем, Симов отправляется в монастыри, отыскивает на базарах предметы старого быта — все они оживают в декорациях «Царя Федора». Ставя «Снегурочку», художник выезжает в Вологодскую область, деревенский быт «Власти тьмы» изучает под Гулой, эпоху «Юлия Цезаря»—в Риме, а в горьковском «На дне» использует зарисовки ночлежек московского Хитрова рынка.
Симов искал жизненность во всем—в планировке комнат, в обжитости каждой вещи, в правдоподобном освещении, костюмах, гриме. Все это вместе создавало декорацию настроения, психологически осмысленную, рассказывающую о прошлом и настоящем людей, здесь проживающих, об их привычках, :со-циальном и материальном положении. Вещи жили своей жизнью, были одухотворены связью с людьми. Особенной это было важно художнику при постановке пьес А. П. Чехова.
На сцене столовая. Посредине стоит неубранный стол, освещенный висячей лампой, на нем самовар, хлеб, чашки, какие-то свертки, лекарства, книги, табак — словом, сразу видно, что порядок нарушен, в доме большой, около него возится вторую ночь вся семья. Комната освещена только висячей лампой, поэтому, когда актеры подходят близко к рампе, то они остаются в темноте..
Так описывает рецензент второй акт «Дяди Вани». и из этого описания мы видим, что перед зрителями МХТ возникло реальное течение жизни. В следующем, III акте Симов показывал огромную гостиную с мебелью и люстрой в белых чехлах; Неуютно, холодно, пустынно, официально-бездушно в доме профессора Серебрякова, Последний акт — контора. Деловая, будничная. На стене—сбруя, хомуты. Этими бытовыми деталями художник не только давал характеристику места действия, но заставлял их служить сверхзадаче спектакля. В сбруе и хомутах ему виделся символический подтекст — «несносный хомут жизни, от которого хочется уйти, забыться, отдохнуть».
Быть   может,  одним из самых ценных качеств симовских декораций была их почти документальная узнаваемость. Узнаваемость в спектаклях молодого МХТа стала одной из острейших форм связи с жизнью. Показывая зрителям их современников — героев пьес Чехова, Горького, Толстого, театр рассчитывал на  непосредственные    жизненные  ассоциации,    которые неизбежно рождались во время спектакля. На такие ассоциации рассчитывал и Симов, когда строил на сцене   скромную, ничем не примечательную провинциально уютную комнату дома Прозоровых в I акте «Трех сестер», а в IV — показал тот же дом снаружи с прилепленным  к нему  маленьким  палисадником,  за которым —осенние деревья и прижавшиеся друг к другу одинокие сестры, словно загнанные жизнью    за    этот забор.    На реальные ассоциации  рассчитывал Симов и в  других спектаклях, например, в  «На  дне» -или в  «Живом трупе»,  где  он,  в частности, перенес на сцену прямо с натуры дверь, ведущую в известный  многим зрителям Митрофановский  зал  московского
суда.
В «Живом трупе», поставленном в 1911  году, как и в других спектаклях этого периода — «На всякого мудреца довольно-простоты»  и  «Братья Карамазовы» — Симов   постепенно отходит   от   увлечения   подробностями.   Оставаясь   верным   своему принципу  создания  на  сцене глубоко  достоверной  обстановки действия,     художник    начинает     мыслить     более     обобщенно. В «Братьях Карамазовых» он даже впервые применяет нейтральные сукна,  на  фоне которых помещает  фрагменты  декораций. Все эти спектакли Симов создает уже не со Станиславским, а с  Немировичем-Данченко. Станиславский   в  этот период  увлечен новыми поисками, для осуществления которых приглашает уже других художников. Передвижнические традиции, которые развивал на сцене МХТа Симов, на данном этапе кажутся исчерпанными   и  не  способными     решить     новые,     выдвигаемые
жизнью проблемы.
Симов покидает Художественный театр. Вновь приходит он в родной коллектив уже в 20-е годы. Тогда он создает декорации для знаменитого спектакля «Бронепоезд 14-69», Станиславский -потребует от художника обобщенности и сурово» монументальности, и Симов, со свойственной ему чуткостью к режиссерским замыслам, откликнется на новые требования.
«Детали теперь ни к чему,— запишет художник в своих мемуарах,— орудовать надо пластами. Суровое время, жизнь приподнятая, чувства обостренные... Мелочей нет, они растеряны, остались крупные цели, круп-
йые факты». Правда, на первой стадии работы Симов все же поддался привычному искушению показать во всех бытовых подробностях обстановку цветочного магазина, где собирались беженцы — белогвардейцы, спасающиеся от революции. Но Станиславский безжалостно убирал все лишние, хотя и жизненно правдивые детали. «Оранжерея» лишилась уюта, стала пустой и холодной. Из других картин исчезли изображения тайги. Осталась суровая платформа с виадуком на берегу осеннего моря. Крутой откос насыпи, по которому в ночной темноте ползли партиеаны, и наверху рельсы, тело китайца на них, грохот приближающегося бронепоезда. Нако? нец, знаменитая колокольня. На ее обветшалой покосившейся крыше восставший народ. Свернутый на бок купол. Яркое голубое небо. И партизан Васька Окорок в красной рубахе, которая, по замыслу Станиславского, билась на ветру, как знамя...
«Бронепоезд 14-69» достойно подытожил творчество В. Си-мова — первого художника МХТа, родоначальника нового типа сценических художников-режиссеров.
Рейтинг: 0.0/0
Категория: Культура и искусство | Добавил: master (28.02.2014)
Просмотров: 649
Нравится
Всего комментариев: 0
avatar

Форма входа

Наш опрос

Для чего вы пришли на сайт?
Всего ответов: 509

Корзина

Ваша корзина пуста

Снами сегодня

На сайте:
Сейчас на сайте: 14
Зрителей: 14
Пользователей: 0

Были:
  Rambler's Top100