Главная

Полезные ссылки

Женская Латина

Бальные туфли

Обувь для бальных и социальных танцев...
Народная обувь

Народные туфли

Характерная и народная обувь для танцев...

Статьи и Публикации

Главная » Статьи » Культура и искусство

Спектакль и художник
Спектакль и художник

Когда его спросили, к чему он сам считает себя наиболее склонным, Головин ответил: «К сочинению орнаментов». Орнаментами художник покрывал занавесы, кулисы. В причудливой форме линий орнаментов, в их цветовых сочетаниях раскрывал художник свое видение
спектакля.
Театр для (Головина — это праздник, где нет места повседневности и обыденности. Этот театр воздействует прежде всего эстетически — своей красотой и гармонией.
Такой театр был близок и Мейерхольду, который стремился возродить игровую стихию актерского творчества. Поэтому, встретившись друг с другом, режиссер и художник быстро нашли общий язык.
Мейерхольд сохранил принцип живописного панно, служившего изобразительным фоном в его ранних спектаклях, но оторвал от этого панно актеров, которых стал трактовать скульптурно. Актеры вышли вперед, к порталу, а затем еще дальше— на просцениум, где Головин оформлял для них необходимую обстановку. А живописные панно; остались в глубине, на втором плане, где не было ни декораций, ни актеров. Таким образом, режиссер как бы вывел актеров к зрителям, показал их крупным планом, дал им полную свободу действия и в то же время ничем не ущемил интересов художника. Головин мог «высказываться» в полную силу своего живописного дарования. И не только с помощью декоративного панно.
В спектаклях Мейерхольда и Головина «Дон Жуан» Мольера, «Маскараде» М. Лермонтова, операх «Орфей и Эвридика»
А.  Головин.   «Женитьба  Фигаро»,   1926.
Глюка и «Каменном госте» А. Даргомыжского была разработана целая система театральных выразительных средств, основанных на живописи. Создавая атмосферу спектакля-праздника, художник заставлял служить искусству буквально все: оставлял на время действия горящими люстры зрительного зала и делал его праздничное убранство выразительным компонентом спектакля, писал или строил специальные порталы, соединяющие архитектуру зрительного зала с декорацией, а публику с актерами. Каждая деталь костюма, реквизита, мебели отделывалась как произведение искусства.
И, наконец, «Головин — поистине поэт театральных занавесей, то торжественно-парадных, то карнавально веселых, то волнующе таинственных, с эмблемами карт и масок, или сказочных, узорчатых... или траурных из черного крепа с серебром». В. Дмитриев, замечательный художник советского театра, которому принадлежат эти слова, писал также о музыкальном принципе подхода Головина к костюму. Дмитриев одним из первых проницательно увидел в праздничном обрамлении головинского театра мотивы трагизма, выраженного «и в цветовых контрастах занавесей, в черных, неестественно высоких окнах «до'нжуановского» зала, во всех этих неожиданных и порой резких сменах театральных фигур...».
«Маскарад» завершил творческое содружество Мейерхольда и Головина. Премьера спектакля состоялась в дни Февральской революции. После этого пути режиссера и художника разошлись, хотя их личная дружба сохранялась вплоть до смерти Головина.
Мейерхольд с первых же дней Советской власти будет соз-
давать революционный, политически тенденциозный агитационный театр. В этих поисках ему понадобятся уже другие сотрудники,
А искусство Головина влилось в широкое русло социалистического реализма спектаклем «Женитьба Фигаро», поставленным на сцене МХАТ Станиславским (1927). Станиславский, как я Мейерхольд, был влюблен в праздничную театральность Головина. «Это последний художник нашего толка»,— писал режиссер в письме к Л. Леонидову. Так в творчестве Головина пересеклись искания двух крупнейших режиссеров русского театра. В Головине нашли точки соприкосновения некоторые, казалось бы, противоположные идеи Станиславского и Мейерхольда, хотя каждый режиссер оставался верен основе своего искусства: воссозданию или пересозданию.
Станиславский в «Женитьбе Фигаро» воссоздавал широкую картину жизни, сбрасывал с пьесы всякие условные штампы, наполняя ее соками земли, и пронизывал острой социальной определенностью. Спектакль должен был «пениться, как шампанское» и в то же время ясно прочерчивать «грань между высшим и низшим сословием». Поэтому, когда Головин присылает Станиславскому замечательный эскиз свадьбы в роскошных аппартаментах дворца, режиссер приходит в восхищение от эскиза, но тем не менее не принимает его.
Для Станиславского было чрезвычайно важно, чтобы свадьба состоялась в бедной обстановке. ;Ему видится задний двор, убогое убранство, наивная роскошь, наивные деревенские танцы и резко контрастирующие всему этому пышные костюмы графа и графини. Головин делает новый эскиз, в котором воплощает режиссерский замысел.
Так   искусство  Головина   соединялось   с   искусством  Станиславского. Это был исключительно плодотворный процесс взаимообогащения. Праздничному великолепию живописи был привит демократический дух спектакля. Комедия Бомарше засверкала яркими красками. Впервые от Головина потребовалось воссоздать на сцене реальное течение «безумного дня» Фигаро, и художник   (с помощью  В. Симова,  который   был  привлечен  для разработки планировок) построил на сцене замок, комнаты, галереи, дворы и подвалы которого  размещались на поворотном кругу, сменяли друг друга на глазах у зрителей. Живопись Головина в спектакле    Станиславского подчинилась    стремительности   сценического   ритма,   который   достигал   кульминации   в последнем  акте:  Фигаро ищет Сюзанну,    обегая  ночной  графский сад, заглядывает во все его уголки, беседки, боскеты. Происходят всевозможные недоразумения, розыгрыши. А в финале  сад  заполняется торжествующим  народом,  танцами,  музыкой...

 

Театральная обувь продается здесь.

 

 

Рейтинг: 0.0/0
Категория: Культура и искусство | Добавил: MikeLoff (16.09.2016)
Просмотров: 473
Нравится
Всего комментариев: 0
avatar

Форма входа

Наш опрос

Информации о каких танцах должно быть больше?
Всего ответов: 1097

Корзина

Ваша корзина пуста

Снами сегодня

На сайте:
Сейчас на сайте: 2
Зрителей: 2
Пользователей: 0

Были:
  Rambler's Top100